Что-то изменилось, к лучшему, навсегда

Море, оно такое море. Чайки, рыбачки, шум волны и запах бриза. Кривенькие прибрежные домики в любой стране мира. Рыбачат тут так, чтоб наверняка. Каждый рыбак приносит удочек пять-шесть, втыкает их в песок стройным рядом и ждет в тени под зонтиком. А так… Море, песок, серебристые волны и запах ракушек. Я зашел поздороваться и поехал дальше. В горах, на четыреста метров выше шагающей по берегу чайки, находится озеро Kuttara.

К нему ведет узкая лесная дорога. На крутом подъеме между деревьев запутался туман и чем выше, тем гуще. Он словно бесконечная нить паутины скрепил каждый куст, каждый ствол в одну стену. На пути знак 7 градусов подъем. Я уже не еду на велике, а толкаю его перед собой. Туман скрывает от меня, сколько еще осталось. Это самое трудное во всех подъемах. У меня понятия нет, сколько осталось и насколько мой ускоренный шаг приблизит меня к цели.

Но вот проезжающая мимо машина тонет в асфальте и я понимаю, что пришел. Горное озеро не похоже на другие. Оно, как сокровище здешних мест, оберегаемое самой природой вокруг него. Оно гладко, как будто уснуло среди гор и не знает, что я пришел.

Из-за тумана не виден противоположный берег, не видно и грани между небом и водой. Впечатление такое, будто отправившись по нему вплавь, я столкнусь со стеной как в Шоу Трумана. Лишь позже озеро заметило меня, дав знак всплеском рыбы. Сегодня я опять сплю один на природе возле охотничьего домика. Я не люблю быть один. Больше всего, я осознаю это, когда садится солнце, и понимаю это сейчас, у молчаливого озера. Ночью я спал неспокойно. Меня больше не страшит медведь, но я опять положил рядом нож. Сначала поднялся ветер и разбудил озеро. Палатка сопротивлялась его натискам. Ветер принес с собой запах тухлых яиц, такой как бывает в горячих источниках. Потом пришли люди, и стали что-то делать в охотничьем домике. Мне приснилось, как кто-то идущий по берегу натыкается на палатку, он ухмыляется и, постояв в раздумьях, принимается открывать вход. Я лежу на животе, сжимая нож в руке, притих и жду, пока он приблизится. Но вот уже внутри, а я не могу пошевелится, тело не хочет двигаться. Так я проснулся.

Но утро приготовило мне совсем другое озеро. Маленькое и уютное, с легкой рябью. Я зашел искупаться, маленькие рыбки с любопытством подплыли к моим ногам. По безоблачному небу карабкалось солнце. Новый подъем от озера привел меня к горячим источникам. Я оставил велосипед у обочины, а сам перелез через перегородку и стал карабкаться вверх, туда, где из вершины шел пар. Я поднимался сквозь низкий бамбук под ярким солнцем. Это напомнило мне детство на Сахалине. Именно такой картинкой оно осталось в памяти. Голубое небо, сопки и до белизны яркие блики на листьях бамбука. С вершины видно горячее озеро и маленьких людей. Я помахал им рукой. Последние два дня что-то поменяли внутри меня. В лучшую сторону. Навсегда.

“Gate to Success”, по которому я поднимался вчера, называется так не за свою сложность, а за то, что близок к Саппоро, настоящий Moster Gate — это перевал к озеру Toya, по которому я тащу велосипед на высоту 1000 метров. Это самая высокая вершина, на которую мне предстоит забраться на Хоккайдо.