Онсен унисекс, Озеро Товада и морской пехотинец Майк

Совместные для мужчин и женщин онсены в Японии — обычное дело. Их становится меньше в связи с культурой, навязанной западными странами. Пока в Европе свирепствовала церковь без греха зачатого, в японской культуре секс и гениталии не являлись чем-то постыдным. Мужчины и женщины мылись в банях вместе. Современные японцы все больше отдают предпочтение раздельным онсенам, в то время как европейские туристы не прочь ощутить собственнотельно колорит “той” Японии. Еще одними постояльцами совместных онсенов являются пожилые японцы, приходящие поглазеть на прелести белокурых красоток с большого континента.

Онсен, в который мы пришли, был самый большой из тех, что я бывал. Просторный зал, похожий на пещеру с двумя большими бассейнами горячей зеленоватой воды. В нем не было привычных стульчиков и душевых. Вода струей била прямо из стен с высоты два метра. Под одной из них в позе спайдермена, готового к прыжку, делал растяжку какой-то дядя. Женщин тут не оказалось. Я встал под струю и почувствовал во рту вкус соли — вода попадает сюда из горячих горных источников. Спустя час, к нам подошел работник онсена и попросил удалиться — с восьми до девяти вечера купание только для женщин.

— Куда дальше ты едешь? — Не знаю, наверное, к тихоокеанскому побережью. Кстати, ты, наверное, знаешь, что там с Фукушимой? Там безопасно? — Я не знаю, нужно проверить. — Он не первый человек, которого я спрашивал про Фукушиму, но никто не смог дать мне вразумительного ответа. Возможно, японцев, даже на Хонсю, это совсем не заботит.

В беседке кемпинга мы продолжаем разговаривать об их и моих похождениях. Две недели назад они были на Хоккайдо, и видели там медведицу с медвежонком. Один из ребят показывает мне их фотографии на камере. — А это наше учебное судно. — Он показывает мне парусник. — Вы учитесь на паруснике? Зачем? — Да, на паруснике. — Они переглянулись и заулыбались.— Сами не знаем, в прошлом месяце ходили на нем на Гаваии. Без мотора, только под парусами.

Не уверен, что умение орудовать парусами поможет им в дальнейшей практике, но пойти Токио на Гавайские острова под парусами должно быть непомерно круто. На утро мы договорились сфотографироваться на память, а потом я отправился дальше. К счастью, подниматься в гору осталось не долго и вскоре меня ждал длинный и крутой спуск. Я направлялся к озеру Товада.

Я выехал на 102 трассу, которая напрямую ведет к озеру. Вдоль трассы идет-течет река, которую так же сложно перестать фотографировать, как бросить курить. В смысле “ну еще одну и точно хватит”. Дорога река и лес вокруг переплетены и скручены в единое целое. Я еду по левому краю, но вот проезжаю мосток и теперь река по правому. Иногда это путает, и лишь направление течения не дает сбиться. Мох подобрал под себя мостики, ограждения, все, что принес в эту природу человек. В лесу по краям огромные глыбы, неизвестно как сюда попавшие, но и на них верхом сидят деревья. Из земли сочится жизнь. Маленькие ручейки, водопадики, вот я проезжаю еще метров десять, и за скалой открывается большой водопад, еще один, потом еще, и так пока не надоест. Это самые длинные десять километров за весь маршрут.

Тренируя по пути навык оперативного реагирования-фотографирования во время езды, я доезжаю до озера.

— У нас есть саке, волшебный саке, никакого похмелья на утро. Я лишь зашел попросить вскипятить воду на костре. Американец Майк пригласил меня выпить с ним. Он шестой год живет в Японии, уже женат на японке. Работает на американской военной базе Mikawa. Мы взяли по стаканчику саке — оно и правда оказалось волшебным и мягким. — Я знаю только одну американскую базу… — На Окинава. — Да. — У нас есть несколько. Все видео и фото, сделанные во время аварии на Фукушиме, были сделаны нашей базой.

На базе расположены как воздушные, так и морские части США, они работают совместно с японцами. В Саппоро я спрашивал друга Таро, как японцы относятся к американским войскам у себя в стране. Тот ответил мне по-философски: — Ну ведь с этим ничего нельзя поделать. После второй мировой японцы считались “плохими” в этой войне, как и все проигравшие. — потом он добавил. — Сейчас американские базы дают много работы местным японцам, так что никто среди них не хочет, чтоб базы убирали.

Майк рассказал о своей должности. Когда новые солдаты прибывают на базу, они ничего не знают о местной, культуре, еде и развлечениях, поэтому только работают, едят гамбургеры и пьют вечером. Задача Майка — организовывать им мероприятия и выезды за территорию базы, чтоб помочь им ассимилироваться. — Они только работают, а вечером пьют, работают – пьют. Вчера у меня был выходной, но я добровольно вызвался свозить одного покататься на каяках. Ты обязательно должен позвонить мне, когда будешь на Кусю. Ты любишь серфинг? — Майк, ваша база участвовала в расчистке и эвакуации на Фукушима, а что там сейчас? Безопасно? Он замялся, мы посмотрели на карту. — До Сендай точно безопасно. Если ты будешь держаться хайвея, то ОК. — На Хайвей меня не пустят с великом. — А-а-а точно, точно. Слушай, надо подумать…

Вода тем временем уже нагрелась. Мы обменялись визитками, и я пошел к себе кушать. На утро я хотел сфотографироваться с ним, но в девять утра, волшебное саке все еще хотело, чтобы он спал.