Продолжение. По побережью Сикоки

Я нашел детей Йоши очень забавными, за ужином старшая пихала пацану в лицо игрушку с нескрываемым злорадством. Такое детское, не завуалированное, не заросшее социальными повадками проявление ревности и зависти — чудо. Потом она устроила истерику, что малой взял ее машинки, собрала их в кучу и, отвернувшись от нас, стала играть в углу. Родители мало реагируют на это и, на мой взгляд, в целом ведут себя правильно, не сюсюкаются и не реагируют на капризы.

— Келли, как ты относишься к детям? — О, я их обожаю. — Но ты же каждый день принимаешь роды, они тебе не надоели? То есть я имею в виду, для тебя это работа. — Нет, я люблю младенцев.

Как по мне, так подростки намного интересней — с ними хоть поговорить можно, и нужно уметь себя поставить. Есть в Израиле один проект, называется Перах. За определенную плату (которая идет на учебу) студентов распределяют в семьи, где есть дети, которым по той или иной причине не оказывается должного внимания. Я год был “большим братом” десятилетнего пацана, одного из тройни близнецов — два мальчика и девочка. У девочки был синдром дауна, поэтому родители большую часть времени посвящали ей. — Завтра я собираюсь в Фукуоку, но сначала заеду в Хиросиму. — Келли прочитала какую-то книгу в детстве, про девочку из Хиросимы, которая болела белокровием после взрыва и в итоге умерла. Пока ее пытались вылечить, она делала бумажных лебедей. Я правда надеюсь, что Акина не готовит так каждый день. Сегодня я мою посуду, а Келли вытирает. — Разве не должна женщина мыть посуду?— пытаюсь задеть ее англоязычный феминизм.

Ночью в гостинице был только один свободный номер, который мы раздели с ней. Когдая проснулся, она уже собиралась, утренний Bullet Train довезет ее до Фукуоки к тому времени, как я закончу пить утренний кофе, мне туда ехать две недели. Ушло целый час, чтобы собрать себя к выходу. Через дорогу под звук светофора захожу попрощаться с Йоши (до утреннего кофе). Есть какое-то особое ощущение, когда после пары дней в городе садишься на велосипед, я получаю от этого кайф. Дорога и виды, которые постоянно меняются, стали для меня постоянным, не сказать, домом. Я знаю весь ассортимент дорожных магазинов. В 7&Eleven продается мороженное в тонком блинчике, а в Lowson в настоящем вафельном стаканчике покрытый шоколадом, знаю, где можно подзарядить батарейки, и как объезжать красный светофор, чтоб не терять скорости. Все привычно, так же выключатель света в туалете, по которому лупишь не глядя. Опять скрепит потертое седло.

Утренний кофе был в десять. От Келли пришло сообщение теплого содержания, а еще ей понравилось в Хиросиме, понравился парк и музей. В этот день я проехал 152 километра и провел последнюю ночь на Сикоку, на поле для гольфа. На утро меня ждал самый захватывающий участок моего маршрута — мост Shimanami Kaido, объединяющий семь островов во внутреннем Японском море и являющийся единственным мостом между Сикоку и Хонсю, разрешенным для велосипеда.