Матсумото и подъем в Альпы

Аи и ее мужу 25, 27 лет. Они женаты уже почти два года. Он — физиотерапевт в больнице Мацумото, а она там же работает медсестрой. — Я тоже хочу путешествовать, но еще больше я хочу детей. — Ну, в 25 вроде торопиться некуда. Аи извинилась за свой английский и отвечала простыми предложениями, от чего ее ответ становился однозначнее и как-то очаровательней.

— Понимаешь, когда мне 25 — сил много, а в тридцать сил мало (на детей). Как оказалось, она бывала на Гавайах и в Англии. Для многих японцев, с которыми я говорил, наиболее популярным направлением являются Англия и азиатские страны, но наибольшее впечатление на них оставляет Турция и Марокко, своим восточным колоритом. По самой Японии они путешествуют мало и почти никто из мною опрошенных с острова Хонсю не были на Хоккайдо, не забирались на Фудзи и всего-то знают в своей стране 5-10 префектур. На вопрос, “Сколько префектур в вашей стране?” многие ответить не могут.

— Куда пойдем после онсена, есть какие нибудь предложения? — поинтересовался я у мужа Аи. — Пойдем к нам, Аи уже приготовила ужин. — Да, я приготовила ужин — Хорошая у тебя жена. — Да, я хорошая жена! — Они забавные.

За ужином я рекомендовал им приведенного со мной Каназаву, которого по ошибке обозвал в прошлом посте Мурато. К счастью, в кошельке сохранилась его визитка, про которую я и думать забыл. Каназава нарисовал молодоженов и по традиции сфотографировал нас на память держащих свои портреты. Я ждал следующего дня с некоторым волнением — мне предстояло начать подъем в горы, которые носили название Японские Альпы. Маршрут, проходящий по ним, имел протяженность в 160+ км и по расчету должен был занять дня четыре. Нужно было запастись едой, проверить велосипед и постирать все вещи.

— Ты уже видел обезьян? — Кого? — Обезьян. — некоторые люди, показывая обезьян, чешут бок и издают высокий “У-у-У”, Аи же придала кисти форму когтей, оскалила зубы и царапнула меня. Я уже поднимался в Никко, преодолел не один горный хребет и часто ночевал на природе, но с разочарованием признался ей, что обезьян так и не видел. — Как, совсем? Завтра ты их увидишь. — Это было утверждение полное уверенности. Утром выдалась отличная погода. Мы привычно, как бывалые, упаковали сумки, закрепив их веревками, сели на велосипеды, продумывая каждый свой день. Каназаву остановился на перекрестке и показал налево. — Мне в ту сторону. — Удачи! Приятно было познакомиться. — силуэт его велосипеда с сумками как у меня и тощим наездником отдалился, а по моему курсу впереди виднелась в тусклых цветах от утреннего тумана внушительная горная полоса.

Горы, которые столь угрожающи смотрелись на карте, название контрольных точек которых я заучивал наизусть, проверяя набор высоты и т.д на деле оказались бесконечной чередой тоннелей. Их было штук пятнадцать всяких разных, даже с перекрестком и светофором внутри. Был и полуторакилометровый тоннель с наклоном подъема 11 градусов, по которому мне пришлось пройти пешком. В горах я сразу почувствовал холод, но он меньше занимал меня, гораздо больше я ощущал тишину и спокойствие, царившие тут. По здешним дорогам ездят только такси и автобусы — дорога частному транспорту закрыта. Преодолев последний тоннель, я оказался в роще. Уже в горах, но еще не в самых самых. На дороге в ста метрах от меня сидела чья-то серая волосатая туша.

Я подумал, что это медведь и предупредительно свистнул, остановившись на месте. Потом туша почесала ухо рукой, намекая на свое обезьянье происхождение, и на дорогу вышла еще банда из трех штук. Несмотря на все предупреждения, полученные от Токио до сюда, что обезьяны мол агрессивны и могут напасть, я не смог отказаться от съемки. Помимо тех четырех, что были видны в начале, вокруг дороги сидело еще десять штук, маленькие и большие.

Позже на подъезде к кемпингу я встретил представителя по туризму в этих местах, который поведал мне, что здешние обезьяны отличаются от тех, что водятся в Никко — они не агрессивны, и их можно фотографировать без вреда здоровью.

Самое интересное ждало меня по прибытию в кемпинг.