В глуши

Дорога ушла в лес, и около-морские пейзажи сменились полями, пасущимися коровами и тракторами. Мне нужно купить еду, я посмотрел на карту — следующий город Hamatonbetsu, до него недалеко.

Снаружи обычный магазин, все те же автоматы с кока-колой и холодным кофе. Много видов холодного кофе, штук восемь — в Японии очень популярный продукт. Его продают в автоматах в супермаркетах (в большой картонной упаковке, как от молока). Захожу внутрь — деревянный пол, в магазине притушен свет, на плите стоит металлический чайник и никого нету. — Коничива. Слышу шаги в каморке за кассой. Выходит бабушка ростом метр сорок в спортивных штанах.

Говорит по-японски, и так она встала возле этого чайника, что получилась отличная композиция для фото. Показываю пальцем на камеру, потом на нее. — Фото, фото (извините, можно я вас сфотографирую для блога?). Бабушка продолжает говорить на японском: — Вакаримасен (не понимаю). Посмотрела на меня молча. Взяла листок бумаги, карандаш и вырисовывает иероглифы на листке сверху вниз. — No, no.. — Американец? — Нет, Израиль. — О-о… Израиль. — прислоняет оба кулачка ко рту, как ребенок, и смеется. Подошла к телефону, взяла в руку трубку и, указав мне на двухэтажный дом через дорогу, стала набирать номер.

Не могу привести тут диалог этой беседы, так как он был на японском, но думаю он имел следующее содержание: — Слушай, тут гайджен приехал на велосипеде, иди посмотри на него. — А, что он хочет? — Не знаю, бормочет что-то непонятное. Из дома через дорогу вышла бабушка в красном дождевике с капюшоном на голове, спустилась по лестнице, села на велосипед, и, переехав на нем через дорогу, подошла к нам. Смотрит на меня, улыбаясь, показывает на мой нос и смеется. Я все пытаюсь сделать хороший кадр, говорю им: — Фото, фото. Бабушка в спортивных штанах водит кистью руки из стороны в сторону и жмурится, мол не надо. Потом зашла в магазин и вынесла мне банку с виноградным соком, а сама села на корточки и рассматриваетвелосипед, трогает указательным пальцем фонарик, сумки и что-то говорит. Указывает на дорогу и опять что-то по-японски. Понимаю, что спрашивает, куда я еду. — Вакканай, Хоккайдо, Хансю, Сикоку, Кусю, Кагошима. (я выехал из Вакканая и собираюсь через все основные острова доехать до Кагошима, возможно дальше). — О-о-о!! Кагошима! — смеется, прислонив два кулачка к щекам. Хочу сфотографировать ее еще раз, но бабушка снова откупается, вынесла мне две банки виноградного сока. Ладно, думаю, пора ехать, засовываю фотоаппарат в сумку. Прощаясь, машу рукой. Бабушка уходит в магазин и выносит пластиковую упаковку с тремя большими суши.

Дальше населенные пункты закончились, и начался лес, беспросветный по обе стороны. На въезде в него, меня ждала табличка с изображением грозного медведя. Вечером прошлого дня, в онсене я говорил с байкером. — На Хоккайдо водятся медведи? — я знал, что медведи есть, но спрашивал в расчете на поддержку. Что-то вроде “Да, медведи есть, но они не агрессивные, тебе нечего бояться”, а услышал в ответ совсем другое. — Да, на Хоккайдо много медведей. Будь осторожен. В прошлом году медведь, зашел в дом и съел человека. Упс…

Я еду в лесу по дороге, представляя, как из кустов вылезает медведь, шерсть у него дыбом. Он без паузы, даже не понюхав, бьет меня лапой по лицу. Когда кручу педали, не так страшно, но зачастую дорога идет в гору, приходится идти пешком, толкая велосипед возле себя, в эти моменты чувствую себя незащищенным. Добрался до нового городка. Такие я раньше видел в американских фильмах. Одна улица, двухэтажные коттеджи. В продуктовом магазине никого нет, но у противоположной от входа стенке дверь-купе, у которой стоит обувь. За ней слышу голоса. — Коничива. — как обычно объявляю о своем присутствии. Дверь открывается, там сидит семья — это вход в гостиную квартиры. Раньше путники спрашивали ночлег и воды, теперь Wi-Fi и розетку. Я хотел опубликовать заметку, а интернета не было уже третий день.