-41.2°С, борщ, пирожки

А на утро опять был дождь. До сих пор мое пребывание в Японии похоже на онсен. Один день я обливаюсь потом от жары, в другой мокну под дождем.

Из денег осталось 1200 йен. Обменять доллары в поселке нельзя, а местный банк выплевывает мою карточку, объясняя причину на японском. В продуктовом магазине пришлось отдать тысячу, так как их касса тоже не принимает мою карточку. Есть шанс, что она размагнитилась, в этом случае у меня 200 йен и немного еды на два дня. Не густо. Еще этот нудный дождь, как всегда не кстати.

Я выехал из Бифка только в десять, решив, во что бы то ни стало добраться до Асахикава. Нужно преодолеть 120 километров по лесной дороге через горы. Дорога может стать такой же рутиной, как и работа. На новом месте ты смотришь на все свежим взглядом. Приходит какой-нибудь работник и начинает рассказывать, что да как: эта стерва, этот дурак, с тем дружи, с этим нет. Ты смотришь на него, киваешь вроде, но про себя думаешь: на фиг его, я буду общаться со всеми и сложу свое мнение. Работаешь неделю-две, и пока тебе все ново, ты не замечаешь мелочей. Но вот проходит месяц, ты осваиваешься и впервые раздражаешься, что кто-то не закрыл за собой дверь, другой щелкает пальцами и приносит с собой на обед какие-то вонючие котлеты. Раньше тебе было наплевать, ты смотрел на вещи глобально, но теперь незакрытая дверь занимает все мысли.

Я толкаю велик в гору по лесной дороге, ко мне пристала пчела. Не помню, что бы она приставала ко мне раньше. Может и да, но тогда я любовался лесом и слушал птиц. Теперь она жужжит и кружится вокруг меня. Приближается к лицу и жужжит прямо в ухо. Отмахиваюсь рукой, но она даже не думает улетать, лишь сдвигается на пять сантиметров в бок, облетает мою руку и снова летит к глазам. Я бью еще раз и еще раз, но она и не думает улетать, садится мне на макушку. Я хочу, чтобы она взорвалась, умерла мучительной смертью. Но вместо этого я отпускаю руку от руля и бью себя по макушке, руль велика выкручивается, и он падает мне к ногам. Все приехали, я убью ее. Пчела, будто почувствовав всю критичность ситуации, улетела. Поднимаю велосипед, и вот она опять. Я матерю ее, разговариваю с ней. Так продолжается около получаса. Точкой в этом противостоянии был приятный шлепок — я отправил пчелу на трибуны, орудуя насосом, как бейсбольной битой. Округ Moshiri, возле озера Syumarinai, прославился тем, что здесь была зарегистрирована самая низкая в Японии температура -41.2 градуса по Цельсию. В честь столь низкой температуры тут установлены монументы с цифрами -41.2. Еще этот округ славится особой пылью, которая сверкает на солнце, тут выращивают пшеницу и изготовляют нудлс Soba, но для них не построили парк, как то сделали в честь -41.1 градусов по Цельсию. Парк расположен посреди леса. В нем находится большой электронный циферблат термометра, показывающий текущую температуру. В парке пусто, и поют птицы.

Я зашел в домик информации для туристов. За стеклом в приемной спала, свесив голову на грудь, женщина. Мне нужен был туалет и по возможности розетка, я не стал ей мешать. Розетка нашлась, и я развернул в туалете центр зарядки всех своих гаджетов, там же побрился и постирал вещи. Через час, когда все процедуры были окончены, я вышел из туалета, женщина уже проснулась. Мы разговорились. — До Асахикавы сегодня? Ну, удачи тебе. — На часах было уже четыре часа дня. — Это далеко? Нарико, со свойственной японцам чертой давать точные ответы, принялась проверять расстояние в Google Maps. — 94 километра.

В середине августа начинает темнеть уже в седьмом часу, доехать до Асахикавы и правда тяжело, к тому же меня там никто не ждет, вписаться через CS до сих пор не получилось. Нарико развернула передо мной карту округа и указала на озеро Syumarinai. Это искусственный водоем в 30 километрах от парка, там есть кемпинг. Мне настолько понравилась идея кемпинга на озере, что я совсем забыл, что у меня всего 200 йен. — Я не могу там остаться, мне нужно поменять деньги. — я объяснил ей всю несложную математику. — Может, ты мне обменяешь? Нарико засмеялась — в Moshiri нечего делать с долларами. Ситуация сложная. Можно купить хлеб и попробовать дотянуть до Асахикавы 94 километра, для этого нужно выезжать сейчас, но мне было так хорошо и тепло в мягком кресле, я не спешил.

— У тебя блог на русском? — Да, я родился в России на Сахалине. Нарико засмеялась от удивления и, прислонив подбородок к груди, посмотрела на меня. — На Сахалине? — ее накрыла новая волна восторга. Потом она задумалась и, протянув руку ко мне, выпалила на русском: — Пирожки, борщ, каша. Теперь уже я засмеялся от удивления. — Откуда ты знаешь? — Не знаю, откуда-то помню. Потом она рассказала, что на Хоккайдо многие старики японцы не плохо знают русский, так как до Второй Мировой жили на Сахалине. Нарико вспомнила еще несколько слов, в том числе, конечно же, матрешку и балалайку. — Моя свекровь хорошо говорит на русском.

Мы поговорили еще минут 20, потом я поехал, просто на авось: может на озеро, а может доеду еще дальше. Через полчаса дорога пошла вниз с горы — награда, которой я наслаждаюсь после долгого подъема. В плеере играет The Offspring, я набираю скорость 30 километров в час, 35.. Меня стал обгонять маленький грузовичок. За рулем сидела Нарико. Разглядев мое лицо, она стала останавливаться…